В завораживающей картине гибели очередной Помпеи лично мне интересен не тот момент, который запечатлел на своей знаменитой картине Брюллов, а те первые дымки над Везувием, которые многое сказали бы вулканологам, будь они тогда в злосчастных окрестностях Неаполя. Первый легкий привкус серы в воздухе, первый робкий подземный толчок, слабенький, почти неслышный рокот и первая покачнувшаяся на столе амфора с вином. Настоящий ценитель уже видит в этом и удушливую красоту серых облаков пепла, и могучий порыв раскаленного газа, и величественный бег огненной лавы, и веселый треск летящих наземь статуй, и единый хорал, в который сольются крики толпы, и даже те трогательные пустоты в осадочном слое, которые зальют гипсом на потеху туристам будущие археологи, чтобы те подивились на нас — дурачков, праздно внимавшим раскатам подземного грома, пока не стало поздно.
Вот так же завораживают, притягивая взгляд, первые движения будущей войны. Еще далеко впереди не то что роскошные стратосферные краски ядерного финала — даже первый выстрел прозвучит совсем не завтра. Но рев стартующих ракет и лязганье танковых траков — это попса, это для толпы, это ширпотреб. Настоящий ценитель вина наслаждается не пьяным куражом после выпитой бутылки, а первым скрипом штопора. Настоящий театрал замирает в предвкушении от тех почти неслышимых шорохов, с которым музыканты рассаживаются в оркестровой яме. Чу! — Вот звякнули задетые контрабасом литавры, вот скрипнул стул первой скрипки, зашелестели ноты в руках дирижера... Еще ничего не началось, есть время до подъема занавеса — но сердце уже екает: скоро, вот-вот!
Или вот, пожалуйста — так огородник предвкушает урожай, кидая в землю семена.
Война начинается не в поле, не в генштабах и даже не на снарядных заводах. Война как растение — ее надо посеять, удобрить, полить, и вырастить. В вашей голове. Первые проклюнувшиеся ростки так безобидны на вид! Они почти не отличаются от крепкой поросли патриотизма, свежей зелени национального самосознания, мясистых побегов любви к Родине. Но опытный садовод легко вычислит их по первому легкому оттенку ненависти на кончиках листьев. Он сразу поймет — все эти, такие разные на вид проростки, имеют общий подземный корень навязанной групповой самоидентификации.
Первый признак — это когда даже сиюминутная самоидентификация человека с определенной социальной группой вызывает неожиданно срабатывание триггера, переключающего работу мозга с автономно-логической на коллективно-трансляционную. Вот только что разговаривали вы с другом Васей о футболе, работе и бабах, и вдруг неосторожно наступили на триггер — например, сказали... да хоть слово «Крым». И вдруг — бац! Вместо сто лет знакомого Васи перед вами сидит коллективный щирый хохол и со стеклянными глазами кричит, брызгая слюной, про «оккупантов» «москалей», «жидовню», «санкции» и «путяру».
«Хренассе», — говоришь ты, — «Вася, ты чо? Какие, нахрен, москали, какие оккупанты, какие, в пизду, танки на каких, нахуй, границах? Вась, да ты сам в Киев десять лет назад из Рязани переехал! А ничо что мы, на минуточку, в Москве пиво пьем, а ты тут ващета на стройке прорабом работаешь?» — а поздно, Вася только обматерит тебя, в пиво плюнет, и скажет, что он тебя, поганого агрессора и кровавого оккупанта, знать больше не знает и срать с тобой в одном поле не сядет. Хорошо еще, если драться не полезет...
Потому что не Вася это уже перед тобой, а проросшая в нем будущая война. Тот мицелий, из которого — еще не сейчас, но уже довольно скоро, — вырастет ядерный гриб. И вот, в тот момент, когда некое неощутимое большинство социума по щелчку триггера отказывается от автономной логики в пользу этого искусственно введенного симулякра — война становится неизбежна.
Необыкновенно интересно наблюдать, как этот самоубийственный паттерн внедряется и прорастает в одной, другой, третьей голове — и далее по нарастающей, разгоняя себя положительной обратной связью, впадает в режим самовозбуждения. Невольно восхищаешься, насколько искусно, ловко, профессионально, в немыслимо короткие сроки формируют этот паттерн опытные люди, как он на глазах растет, крепнет и набирает силу — как тот первый робкий медленный и нестрашный ручеек лавы на склоне такого привычного Везувия.
В интересные времена жить страшновато, но очень познавательно. Величие замыслов и свершений завораживают, как грандиозное великолепие ядерного гриба. Ах, какая высота, какая форма, какая палитра! Да полноте, сограждане, бежать поздно и некуда, берите стул, присаживайтесь — будем любоваться!
Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовленплагином wordpress для subscribe.ru
